Инвестиции в создание лесополос начинаются от 110 тыс. руб./га. При этом проекты по агролесомелиорации не могут быть маленькими — рентабельными они становятся при условии, что площадь лесонасаждений будет не менее 500 га. Для большинства компаний это неподъемные расходы. Однако такие проекты могут стать из убыточных прибыльными, если они будут иметь климатическую направленность. С таким подходом сельхозпроизводитель может достичь тройной выгоды: получить субсидию на создание лесополос от государства, повысить урожайность полей и реализовать углеродные единицы от поглощения СО2 деревьями в лесополосах. Сочетание этих трех факторов делает проекты доходными. Это вторая статья о агролесомелиорации. Первую часть читайте в апрельском номере «Агроинвестора»

Агроинвестор, 04.05.2026

Оценить срок окупаемости инвестиций в защитные лесополосы достаточно сложно, поскольку они не приносят прямого дохода, а работают опосредованно — через улучшение качества почвы, накопление влаги, снижение эрозии и иные факторы, влияющие на урожайность. Однако, чтобы эти эффекты стали «осязаемыми» и начали реально сказываться на объемах и качестве продукции, необходим комплексный подход, подчеркивает старший специалист по правовым услугам BEFL Анна Шпилевая. «Создание лесополос на небольшом, изолированном участке, скорее всего, не даст того результата, который позволил бы окупить вложения, — полагает она. — Действительно эффективной агролесомелиорация становится, лишь когда она осуществляется в рамках системных, научно обоснованных программ, охватывающих значительные территории и учитывающих ландшафтные, почвенные и климатические особенности». Только в таком масштабе защитные насаждения начинают работать как единый механизм, способный вернуть вложенные средства через прирост урожайности и сохранение плодородия земель, уверены в BEFL.

Доходность проектов по агролесомелиорации можно увеличить за счет продажи углеродных единиц — как на российском рынке, так и, что более перспективно, на зарубежных, считают в НИУ «Высшая школа экономики». Одна углеродная единица эквивалентна тонне углекислого газа. Их делят на два типа. Первый представляет собой углеродные единицы, подтверждающие, что компания сократила выбросы парниковых газов в результате реализации климатических проектов, их называют углеродными кредитами или офсетами. Второй тип — это углеродные единицы, которые закрепляют за участником рынка право на выброс парниковых газов в рамках квоты, их называют разрешениями на выбросы.

Как заработать на агролесомелиорации

Спрос на углеродные единицы есть у компаний, которые взяли на себя обязательства по снижению выбросов парниковых газов, знает руководитель экспертной группы Центра цифровых технологий для природно-климатических проектов НИУ ВШЭ Андрей Птичников. Такие предприятия есть и в России, но еще больше их за границей. А некоторые сектора, например авиация, и вовсе в обязательном порядке должны компенсировать выбросы парниковых газов за международный полет, в том числе покупая углеродные единицы или списывая их в рамках реализации проектов по декарбонизации.

По информации специалистов ВШЭ, на декабрь 2025 года на рынке было около 80 млн кредитов углеродных единиц от проектов по лесоразведению. В реестрах 46 стран зарегистрировано в общей сложности около 200 проектов по лесоразведению и созданию защитных лесонасаждений. При этом стоимость самих углеродных единиц постоянно растет: на конец прошлого года она в среднем составляла $25/шт., а к 2030-му, по оценке Bloomberg, будет доходить до $60.

Однако продавать углеродные единицы можно только при соблюдении определенных требований к проекту, обращает внимание Птичников. В России создан реестр углеродных единиц — информационная система, в которой регистрируются климатические проекты и ведется учет углеродных единиц и единиц выполнения квоты, а также операций с углеродными единицами и единицами выполнения квоты, предусмотренных законодательством. Специалисты ВШЭ занимаются аккредитацией российского реестра углеродных единиц в международных программах, в числе которых Carbon offsetting and reduction scheme for international Aviation (CORSIA). Данная система сокращения выбросов углекислого газа была утверждена в 2016 году Международной организацией гражданской авиации (ICAO). CORSIA вводится в три этапа: экспериментальный, который затрагивал 2021-2023 годы, первый (необязательный для всех членов ICAO) — с 2024 по 2026 год. А с 2027-го начнется второй этап внедрения системы, который распространится на бо́льшую часть стран — членов ICAO, включая Россию, кроме малых островных развивающихся государств и развивающихся стран, не имеющих выхода к морю. Для российской авиационной отрасли это означает, что с 2027 года начнется обязательный учет выбросов CO2. Их базовый уровень, от которого ведется расчет эмиссии страны-участника в конкретном году, с 2027-го определен как 85% от уровня выбросов 2019 года.

Согласно расчетам экспертов ВШЭ, чтобы прийти к нижней границе в 4% защитных лесонасаждений от площади пашни, топ-20 российских агрохолдингов должны в общей сложности высадить 418 тыс. га лесополос. Если к ним прибавить площади, которые нуждаются в реконструкции за счет дополнительных насаждений, то потенциал увеличения лесополос у крупных землевладельцев составит около 550 тыс. га, что позволяет получить примерно 10 млн углеродных единиц (у. е.) через 10 лет после начала реализации проектов, при условии, что все они будут запущены одновременно. Потребность же российских авиакомпаний в углеродных кредитах в рамках требований Парижского соглашения по климату и CORSIA в 2030 году в ВШЭ оценивают примерно в 5-6 млн у.е. При этом реализация природно-климатических проектов занимает 4-5 лет, и если к 2030 году инвесторы уже хотят получить углеродные единицы, то начинать заниматься данным вопросом стоит уже сейчас, подчеркивает Птичников.

Рынок углеродных единиц в России переживает этап становления, отмечает Анна Шпилевая. В Реестре углеродных единиц пока отсутствуют климатические проекты, связанные с агролесомелиорацией, знает она. Существующие инициативы по поглощению выбросов в Оренбургской, Нижегородской, Волгоградской областях, Татарстане касаются либо лесовосстановления на землях лесничеств, либо защитных насаждений от промпредприятий, уточняет эксперт.

Проекты все же реализуются

Несколько лет назад крупный проект по высадке лесополос начал агрохолдинг «Степь». В 2023 году компания высадила около 250 тыс. деревьев и кустарников на площади 100 га в Ростовской области. Объем финансирования проекта составил 10 млн руб. Через год агрохолдинг высадил деревья и кустарники в Ставропольском крае тоже на 100 га и с такими же инвестициями. Основная цель создания лесозащитных полос — пресечение пыльных бурь и ветровой эрозии почв и, как следствие, повышение урожайности, сообщала тогда пресс-служба «Степи». На тот момент проект финансировался за счет собственных средств компании.

В ноябре прошлого года о реализации проекта по созданию агролесомелиоративных насаждений в Ростовской области объявил агрохолдинг «Просторы» совместно с автономной некоммерческой организацией «Древо жизни». Тогда планировалось создать две лесополосы общей площадью 10 га. Также были разработаны проекты по высадке деревьев еще примерно на 60 га в разных районах региона.

Перспективы продажи углеродных единиц, в том числе от агролесомелиоративных проектов, напрямую зависят от появления гарантированного спроса, полагает Шпилевая. В BEFL видят два основных источника, которые могли бы сформировать устойчивый стимул для покупки углеродных единиц. Первый связан с международными обязательствами России. Речь идет как раз о схеме CORSIA. «Участие в этой системе обяжет отечественных авиаперевозчиков компенсировать выбросы от международных рейсов, что создаст спрос на углеродные единицы. Расходы авиакомпаний на эти цели могут стать источником финансирования для климатических проектов», — говорит эксперт. Второй стимул — внутреннее регулирование. Эксперименты по достижению углеродной нейтральности в стране уже начали проводиться. Так, 1 сентября 2022 года такой проект стартовал в Сахалинской области. Основной его целью являлось достижение углеродной нейтральности в регионе к концу 2025-го, но уже в апреле прошлого года областные власти заявили о досрочном достижении углеродной нейтральности. Таким образом, Сахалин стал первым регионом России, где поглощение парниковых газов, по официальным данным, превысило их выбросы. «Успешная реализация сахалинского эксперимента по квотированию выбросов создает предпосылки для масштабирования этого механизма на другие регионы России, — считает Шпилевая. — Если практика обязательного выполнения квот будет распространена на промышленные предприятия по всей стране, это сформирует нормативную обязанность покупать углеродные единицы и, соответственно, масштабный платежеспособный спрос».

Одним из новых направлений экологической политики России является реализация климатических проектов, комментирует замминистра природных ресурсов и охраны окружающей среды Ставропольского края Николай Петренко. За их счет в том числе возможно восстановление или создание системы лесных полос. «Внедрение таких проектов решает проблемы не только опустынивания, создания благоприятной окружающей среды, но и сокращения или предотвращения выбросов парниковых газов, — акцентирует внимание он. — Финансирование подобных проектов также осуществляется за счет средств инвесторов, которые в результате могут компенсировать свой углеродный след и реализовывать полученные углеродные единицы на международном рынке». Таким образом восстановление агролесомелиоративной системы является значимым проектом устойчивого и эффективного развития сельского хозяйства, оптимальным с точки зрения затрат, отвечающим на климатические вызовы.

Необходима консолидация усилий

Самым главным в развитии агролесомелиорации является вопрос финансирования, отмечал директор проектов по направлению экологии и климата Агентства стратегических инициатив Дмитрий Федоров на конференции «Агрохолдинги России — 2025». По его словам, есть субсидии Минсельхоза для погашения части затрат на проведение лесопосадочных работ на землях сельскохозяйственного значения. Но когда речь идет об адаптивной ландшафтной системе организации территории того или иного региона, которая смогла бы полностью защитить местность от климатических потрясений, необходимо иметь в виду, что прокладывать насаждения придется на землях разных категорий — в России их семь. Соответственно, нужны механизмы совместного финансирования. Эксперт предлагает в качестве таких механизмов использование фонда компенсационных платежей посадок, по которому лесоарендаторы, например, в сибирских регионах, которые прокладывают линейные коридоры и имеют обязательство по лесовосстановлению, могут это делать через лесомелиоративные насаждения. Кроме того, важно разработать систему экономических и социальных стимулов для предприятий, которые создают агролесомелиоративные посадки, добавляет он.

Еще один механизм, который мог бы помочь, — привлечение внебюджетных инвестиций за счет различных проектов совместного финансирования: экотуризм, пчеловодство, охотничье хозяйство в лесополосах, разведение дикоросов и различных видов лекарственных растений, предлагает Федоров. На территории, которая примыкает к лесополосам и где обязательно нужно заниматься водной мелиорацией, в прудах можно разводить товарную рыбу. «Все перечисленное является способами мобилизации частных средств и обеспечения возврата инвестиций в такие проекты», — уверен эксперт.

Сейчас обсуждается возможность создания агролесополос по различным моделям в широком смысле государственно-частного партнерства, знает директор департамента инвестиций и рынков капитала Kept Павел Лапшин. Иными словами, идет поиск механизма, при котором агролесополосы создавались бы самими аграриями, а за это они получали бы какую-то компенсацию. «Залог успеха — это понятная схема возмещения затрат либо через выделение аграрию другой земли, пригодной для сельскохозяйственного возделывания, либо через субсидии, либо как-то иначе, — считает эксперт. — Однако, насколько нам известно, единого решения пока не выработано».

Способом снизить финансовую нагрузку для агрохолдингов на этапе реализации проекта в ВШЭ считают привлечение соинвестора из других отраслей промышленности. В итоге землевладелец получает лесополосу, которая сохранит и увеличит урожай, а также дополнительный доход в виде своей доли от продажи углеродных единиц — часть прибыли достанется соинвестору. По словам директора Центра цифровых технологий для природно-климатических проектов программы карбоновых полигонов факультета географии и геоинформационных технологий НИУ «Высшая школа экономики» Николая Куричева, варианты таких вложений рассматривает, например, «Норникель».

Опыт соседних стран

В конце 2024 года в Казахстане началась реализация проекта по посадке 1,5 тыс. га лесополос. На окупаемость инвестор рассчитывает выйти на 6-7 год, с учетом продаж углеродных единиц, знает Андрей Птичников из НИУ ВШЭ. Для высадки используются быстрорастущие породы деревьев, в том числе гибридные тополи. Затраты оцениваются в $3 тыс./га, значительную часть которых компенсировал соинвестор. При этом существенная доля из этой суммы приходится на создание системы орошения, так как земли в местности реализации проекта очень сухие — без организации полива вложения в гектар могли быть существенно ниже. Посадка саженцев будет механизированной — с использованием трактора и минимумом ручного труда. В перспективе на площади планируется сформировать зеленый массив численностью до 3,5 млн деревьев. Проект призван не только способствовать поглощению парниковых газов, но и создать условия для восстановления деградированных территорий на северном побережье Капчагайского водохранилища.

Соинвесторы покрывают ту часть расходов, которую тратит агрохолдинг из собственных, не субсидируемых средств, а также могут помочь разработать проектную документацию, зарегистрировать и верифицировать проект, перечисляет Птичников. Привлечение агропредприятиями соинвесторов в такие проекты во всем мире является основной схемой их реализации, утверждает он. И владелец, и соинвестор при этом получают свои бенефиты.

Создание агролесополос может быть интересно представителям отраслей, которые напрямую или косвенно связаны с экологическими рисками, необходимостью снижения углеродного следа или получением дополнительных выгод от улучшения состояния земель, считает директор Межрегиональной общественной экологической организации «Эка» Елена Горохова. Среди таких отраслей она выделяет промышленность — особенно энергоемкие и эмиссионно-активные отрасли. Крупные промышленные предприятия, связанные с производством энергии, металлургии, химической промышленности, генерируют значительные объемы парниковых газов. Инвестирование в агролесополосы позволяет им компенсировать часть выбросов за счет поглощения углекислого газа. «Это особенно актуально в контексте международных климатических соглашений, например Парижского соглашения, и национальных требований по снижению углеродного следа, — обращает внимание она. — Так, в рамках Киотского протокола уже существовали механизмы, позволяющие предприятиям покупать квоты на выбросы через финансирование лесопосадок».

Авиаперевозчики, которые сталкиваются с необходимостью сокращения выбросов в атмосферу, тоже могут стать соинвесторами в создание лесополос. Механизмы, такие как CORSIA, позволяют им компенсировать выбросы за счет поддержки климатических проектов, включая агролесомелиорацию, говорит Горохова. Компании, работающие в сфере энергетики, также могут рассматривать агролесополосы как инструмент для снижения своего углеродного следа, добавляет она.

В BEFL наиболее перспективными партнерами для сельхозпроизводителей по созданию лесополос считают промышленные компании, на которых закон прямо возлагает обязанность по компенсационному лесовосстановлению. «Это прежде всего недропользователи, а также компании, строящие линейные объекты или эксплуатирующие гидротехнические сооружения, — уточняет Анна Шпилевая. — Важно, что закон разрешает им передавать исполнение этой обязанности третьим лицам на договорной основе». Так, промышленная компания может заключить договор с сельхозпроизводителем и профинансировать создание лесополос на его землях, засчитав результат как выполнение своих обязательств. Для промышленника это готовая площадка для отчета по лесовосстановлению, для агрария — внебюджетное финансирование и новые лесополосы на полях. В такой конструкции агролесомелиорация перестает быть обременительной обязанностью и превращается в инструмент монетизации экосистемных услуг, где лесополоса работает не только на урожай, но и на привлечение инвестиций, уверена эксперт.

Начиная проект по агролесомелиорации, лучше сразу продумать, как он будет выстроен, рекомендует начальник отдела разработки экономических проектов ФБГУ «РосАгрохимслужба» Евгений Ваулин. Специалисты службы могут помочь предприятиям с предварительным расчетом стоимости проекта и сроков его окупаемости. Разработали цифровую платформу для проектирования природно-климатических проектов и специалисты ВШЭ — с ее помощью можно оценить их потенциал, в том числе с учетом продажи углеродных единиц. Одним из пилотных регионов, которые специалисты школы в первую очередь вывели на свою платформу, стала Липецкая область.

Перспективы сдержанно-оптимистичные

В BEFL перспективы создания агролесополос характеризуют как сдержанно-оптимистичные. «С одной стороны, государство признает серьезность ситуации, создаются условия для лесовосстановления, однако меры поддержки не пользуются спросом у бизнеса, — знает Анна Шпилевая. — Пока эта системная проблема не будет решена, субсидии не приведут к массовому созданию лесополос».

По данным BEFL, пока в России отсутствуют широко известные публичные проекты по реализации агролесомелиоративных мероприятий, инициированные агробизнесом в масштабах, сопоставимых с советским периодом или текущими государственными программами. «Хозяйства, формально участвующие в получении субсидий и фигурирующие в протоколах Минсельхоза, представляют собой скорее точечные исключения, подтверждающие общее правило: агробизнес в массе своей не рассматривает создание новых лесополос как приоритетное направление инвестиций», — комментирует эксперт. Это объясняется объективными экономическими и административными барьерами: длительными сроками окупаемости, сложностью процедур.

Федоров отметил, что в зоне интересов АСИ в рамках комплексного плана мероприятий по охране земель — 36 регионов, которые входят в зону аридизации (процесс уменьшения увлажненности территорий, ведущий к опустыниванию, снижению биологической продуктивности экосистем и сокращению видового разнообразия). Особое внимание уделяется 14 субъектам, наиболее подверженным данному процессу. Специалисты агентства обследовали часть данных территорий, провели мониторинг состояния магистральных, так называемых сталинских лесополос, в частности Волгоград-Камышин, Элиста-Черкесск в Ставропольском крае, часть лесополос, которые подходят к Самаре и Оренбургу. Состояние везде разное, но половину этих полос требуется восстановить. И это государственная задача, подчеркивает Федоров.

Ставрополье ищет инвесторов для лесополос

Одним из механизмов по восстановлению лесных полос в Ставропольском крае является «компенсационное» лесовосстановление или лесоразведение. Для этого подобраны земельные участки площадью около 200 га. Их перечень размещен на сайте Рослесхоза. На указанных земельных участках проведены почвенные обследования, получены заключения специализированных организаций об их лесопригодности. Ведется поиск лесопользователей, имеющих обязательства по восстановлению лесных насаждений, в том числе в других регионах. «Направлены письма в Рослесхоз, органы государственной власти регионов в сфере лесного хозяйства об оказании содействия в поиске инвесторов, а также крупным линейщикам, у которых возникли обязательства по “компенсационному” лесовосстановлению/лесоразведению», — говорит Николай Петренко из Министерства природных ресурсов и охраны окружающей среды Ставрополья.

Из 177 тыс. га лесных полос, имеющихся в регионе, 6,6 тыс. га — государственные защитные лесные полосы, расположенные на землях лесного фонда. Их создание осуществлялось в 1950—1970-е годы, возраст насаждений составляет более 60 лет, и состояние их неудовлетворительное. Поскольку лесоустройство на землях лесного фонда в Ставропольском крае проводилось в 1997 году, данные, включенные в государственный лесной реестр, в большей степени неактуальны и неинформативны. Так, по данным государственного лесопатологического мониторинга, проводимого Рослесозащитой, из общей площади гослесополос в 6,6 тыс. га к поврежденным отнесены 462,7 га, к погибшим — 70,9 га. За три предыдущие года в гослесополосах проведены работы по лесопатологическому обследованию на 10 га, санитарно-оздоровительные рубки — на 10 га, лесовосстановление — на 6 га. Для определения санитарного состояния насаждений гослесополос необходимо сплошное лесопатологическое обследование и по его результатам назначение санитарно-оздоровительных мероприятий, уточняет Петренко.

На 2026 год региональное ведомство уже запланировано провести лесопатологические обследования и санитарно-оздоровительные мероприятия на площади 10 га. В последующие годы объемы мероприятий по защите леса в гослесополосах будут увеличены, надеется замминистра. «Поскольку Ставропольский край — малолесный регион (лесистость составляет лишь 1,6%), восстановление зеленого каркаса в регионе является приоритетной задачей для улучшения благоприятной окружающей среды, предотвращения опустынивания, деградации земель и, как следствие, улучшения плодородия почвы и повышения урожайности сельхозкультур не только на Ставрополье, но и в соседних регионах», — акцентирует внимание Петренко.

В числе трудностей, сдерживающих развитие направления, эксперт выделяет отсутствие в необходимых объемах посадочного материала, соответственно, первая задача — это производство саженцев необходимых культур. «Лесные питомники, которые находятся в ведении Рослесхоза и региональных министерств лесного хозяйства, не производят саженцы для агролесомелиорации. Они производят экономически выгодные породы для лесного хозяйства. Нам же требуются совершенно другие культуры», — утверждает он. По подсчетам специалистов АСИ, в течение ближайших лет российским питомникам потребуется выращивать 50-100 млн единиц стандартного посадочного лесоматериала для нужд агролесомелиорации. «Это целое новое направление для бизнеса в регионах, на котором могут заработать лесные фермы», — считает Федоров.

Вторая сложность — кадры для агролесомелиорации. Согласно оценке АСИ, по всей стране сейчас выпускается менее 100 таких специалистов в год, тогда как для реализации государственной задачи, которая стоит перед агентством, их нужно примерно в 10 раз больше, причем нужны выпускники как техникумов, так и вузов. Кроме того, необходима техника для лесопосадочных работ. Для выполнения плана нужно произвести нескольких тысяч лесопосадочных машин, подсчитали АСИ и «Росагролизинг».

В то же время агентством были проработаны возможности роботизации лесопосадки. В России, по словам Федорова, специалистами Московского государственного технического университета (МГТУ) им. Н. Э. Баумана для этих целей разработаны два робота производительностью 2,5 тыс. единиц посадок в час. Одна такая машина заменяет несколько лесопосадочных бригад. Роботы уже прошли апробацию в лесничествах Калужской области.

В «АгроТерре» считают, что должны быть механизмы, когда сельхозпроизводителю заниматься восстановлением лесополос в долгосрочной перспективе было бы выгодно. И поиск механизмов — это совместная работа институтов, производственников и Минсельхоза. Со стороны государства необходим комплекс новых стимулов: увеличение субсидий, льготные кредиты и налоговые послабления для аграриев, занимающихся лесополосами, соглашается Елена Горохова.

Самый быстрый и наименее затратный в плане усилий способ увеличить долю защитных лесонасаждений — реконструкция магистральных государственных лесозащитных полос, считает директор Департамента земельной политики, имущественных отношений и госсобственности Минсельхоза Вячеслав Леонов. Поэтому агроведомство уже рекомендовало включить это направление в план Агентству стратегических инициатив как отдельное мероприятие.

Елена Долбунова

Вернуться к списку